The Capitol
Шэрон страшно, будто весь мир может развалиться от одного слова. Она почти не слушает, что говорит парень перед ней, её сердце так часто бьется от волнения, что заглушает всё вокруг. Она держит в руке рыбку Логана, словно маленький якорь, который удерживает её от надвигающегося шторма. Не дает ей потонуть в собственных страхах.
Она не такая, как говорят. Она не разбивательница сердец, не потаскуха и не делала ничего, за что ей действительно могло быть стыдно. Она ни с кем не спала, никого не подставляла, не участвовала ни в чьих заговорах. Она чиста перед собой и другими. Но это шоу существует, чтобы раздробить каждого из них комбайном, перемолоть, словно зерна в молотильном барабане. Обнажить чувства, выставить плохими.
Она крепко сжимает в руке рыбку и делает неуверенный шаг, когда зал вяло прощается с Куртом Фогелем. Парень проходит мимо, на его лице ни одной эмоции. Может, ведущие устали? Может, и её пронесет?
Они ведь всего лишь выполняют свою работу... Клеопатра чья-то бабушка, Валериан - чей-то дедушка, они просто работают, они могут делать это потому что обязаны, у них тоже нет выбора.
И у неё нет выбора. Она должна доказать, что не такая, какой её успели показать. Должна быть решительнее. Увереннее. Должна.
Шэрон делает ещё один шаг, мотает головой, отмахиваясь от глупых мыслей, и идет дальше. На её лице улыбка - не широкая, всё-таки челюсть ещё болит, но открытая, и глаза блестят. От недавних слез, но им знать не обязательно. Пусть для них они просто блестят.
- Всем добрый вечер, - она слегка кланяется, притрагиваясь к сердцу, и опускается в кресло трибута, растерянно глядя то на зал, то на ведущих.